ru

Оливер Сакс

    b1182573171je citiraoпре 2 месеца
    Нужно начать терять память, пусть частично и постепенно, чтобы осознать, что из нее состоит наше бытие.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 7 месеци
    Впрочем, человек начинает задумываться об устройстве механизма в основном тогда, когда механизм этот выходит из строя.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 7 месеци
    Большинство медиков, превращая информацию о пациенте в кирпичики научных терминов, как бы выстраивает стену между собой и пациентом -- и рассматривает свое творение. За этой стеной -- живой человек, неповторимая личность. Ученому нужно совершить немалое усилие для того, чтобы проломить преграду, которую он сам же и построил.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 5 месеци
    Лейбниц, напротив, проводит многообещающую аналогию между числами и музыкой. "Наслаждение, доставляемое нам музыкой, -- пишет он, -- проистекает из исчисления, но исчисления бессознательного. Музыка есть не что иное, как бессознательная арифметика".
    Юлия Чайкаje citiralaпре 7 месеци
    В узко понятой истории болезни нет субъекта. Современные анамнезы упоминают о человеке лишь мельком, в служебной фразе (трисомик-альбинос, пол женский, 21 год), которая с тем же успехом может относиться и к крысе. Для того, чтобы обратиться к человеку и поместить в центр внимания страдающее, напрягающее все силы человеческое существо, необходимо вывести историю болезни на более глубокий уровень, придав ей драматически-повествовательную форму. Только в этом случае на фоне природных процессов появится субъект --реальная личность в противоборстве с недугом; только так сможем мы увидеть индивидуальное и духовное во взаимосвязи с физическим.

    Жизнь и чувства пациента непосредственно связаны с самыми глубокими проблемами неврологии и психологии, поскольку там, где затронута личность, изучение болезни неотделимо от исследования индивидуальности и характера.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 6 месеци
    "Язык может лгать, -- пишет Ницше, -- но гримаса лица выдаст правду". Афатики исключительно восприимчивы к "гримасам лица", а также к любого рода фальши и разладу в поведении и жестах. Но даже если они ничего не видят, -- как это происходит в случае наших слепых пациентов, -- у них развивается абсолютный слух на всевозможные звуковые нюансы: тон, ритм, каденции и музыку речи, ее тончайшие модуляции и интонации, по которым можно определить степень искренности говорящего.

    Именно на этом основана способность афатиков внеязыковым образом чувствовать аутентичность. Пользуясь ею, наши бессловесные, но в высшей степени чуткие пациенты немедленно распознали ложь всех гримас президента, его театральных ужимок и неискренних жестов, а также -- и это главное --фальшь тона и ритма. Не поддавшись обману слов, они мгновенно отреагировали на очевидную для них, зияюще-гротескную клоунаду их подачи. В этом была причина их смеха.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 6 месеци
    Эмили Д. слушала президента с каменным лицом, с какой-то странной смесью настороженности и обостренной восприимчивости, что составляло разительный контраст с непосредственными реакциями афатиков. Речь не тронула ее -- Эмили Д. была теперь равнодушна к звукам человеческого голоса, и вся искренность и фальшь скрытых за словами чувств и намерений остались ей чужды. Но помимо эмоциональных реакций, не захватило ли ее содержание речи? Никоим образом.

    -- Говорит неубедительно, -- с привычной точностью объяснила она. --Правильной прозы нет. Слова употребляет не к месту. Либо он дефективный, либо что-то скрывает.

    Выступление президента, таким образом, не смогло обмануть ни Эмили Д., приобщившуюся к таинствам формальной прозы, ни афатиков, глухих к словам, но крайне чутких к интонациям.

    Здесь кроется занятный парадокс. Президент легко обвел вокруг пальца нас, нормальных людей, играя, среди прочего, на вечном человеческом соблазне поддаться обману ("Populus vult decipi, ergo decipiatur"). У нас почти не было шансов устоять. Столь коварен оказался союз фальшивых чувств и лживых слов, что лишь больные с серьезными повреждениями мозга, лишь настоящие дефективные смогли избежать западни и разглядеть правду.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 6 месеци
    в газете "Нью-Йорк Таймс" появилась статья под заголовком "Секрет Шостаковича", где китайский невролог Дейжу Ванг утверждал, что "секретом" композитора был подвижный осколок снаряда, оставшийся у него в мозгу, в височном роге левого бокового желудочка. Шостакович отвергал все предложения его удалить:

    С того момента, как в его мозг попал осколок, Шостакович, по его собственным словам, наклоняя голову, каждый раз слышал музыку. Сознание его наполнялось мелодиями, все время разными, которые он использовал в своих сочинениях.

    Рентгеновские снимки, согласно данным доктора Ванга, показали, что когда Шостакович менял положение головы, осколок перемещался внутри черепа и надавливал на "музыкальную" височную долю, порождая бесконечный поток мелодий, служивших пищей музыкальному гению композитора.
    Юлия Чайкаje citiralaпре 5 месеци
    Эпилептическим припадкам Достоевского тоже предшествовали "психические судороги" и "усложненные внутренние состояния"; однажды он сказал об этом так:

    Вы все, здоровые люди, <...> и не подозреваете, что такое счастье, то счастье, которое испытываем мы, эпилептики, за секунду перед припадком. <...> Не знаю, длится ли это блаженство секунды, или часы, или месяцы, но, верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него!

    Миссис О'С., без сомнения, поняла бы высказанные здесь мысли. Ее припадки тоже доставляли ей удивительное блаженство, и оно казалось ей расцветом душевного здоровья. Она видела в них и ключ, и дверь, ведущую к телесному и душевному здоровью. Эта женщина переживала болезнь как здоровье, как исцеление.
    Juli Liannayaje citiraoпре 2 године
    Потеряв ногу или глаз, человек знает об этом; потеряв личность, знать об этом невозможно, поскольку некому осознать потерю
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)