Марина Степнова

Да никого нет – ни чертей, ни советской власти, Сергей Александрович. Люди всегда одинаковые. От сотворения Адама. Я просто умею с ними договариваться.

Можно отказаться от чего угодно – если тебе на самом деле есть куда идти.

любить – не значит делать своим собственным.

Это было счастье, счастье, о котором никто не хочет мечтать, потому что никто не верит, что оно такое кухонное и простое.

Да, Лазарь Линдт имел наложниц и жен без числа, куда там царю Соломону, его волновали женщины, он волновал женщин, но любил он одну только Марусю. Остальные были просто сосуды, пустые, темные, гулкие, куда он пытался спрятаться, потому что любил Марусю, а она не любила его.

Григорьич был старый приятель Баталова, почетный чекист, а по нечетным – горький пьяница и угрюмый бобыль

Должно быть, добираясь от Авраама, который родил Исаака, который родил Иакова, который родил Иуду (и так далее со всеми занудными остановками во всех неисчислимых родах тринадцати израильских колен), ген иудейского чадолюбия так ослабел, что попал в Линдтову кровь совершенно выдохшимся, как старые никчемные духи.

в эвакуацию в Энск прислали и лучшее в СССР хореографическое училище – то, что нынче носит имя Агриппины Яковлевны Вагановой

Знаешь, Лазарь, еврей-антисемит – это еще гаже, чем монахиня-шлюха!

провожала глазами сутулую, жалкую, беспомощную спину. Заплывшие белесой мутью смиренные глаза, провалы беззубых ртов, непослушными пальцами подобранные петли, кривоватые стыдливые заплатки — страшная, самая страшная на свете, старческая, никому не нужная нищета