Тове Дитлевсен

Никто не дол­жен узнать, что ты покупаешь вчерашний хлеб, — как никто не должен узнать, что ты ходишь на улицу Карлс­бергвай на раздачу школьных обедов, которые были единственной мерой социальной поддержки для малообеспеченных семей в Вестербро тридцатых годов.

мое сердце наполняется хаосом гнева, печали и жалости, кото­рые мама и впредь будет вызывать во мне всегда, всю мою жизнь.

Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться.

Время шло, и детство становилось тонким и плос­ким, как бумага. Оно было уставшим и изношенным, и в труд­ные моменты казалось, что оно не продержится до моего взросления.

6
Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться.

Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться.

детства не вырваться, оно липнет к тебе, будто запах.

Из детства не вырваться, оно липнет к тебе, будто запах.

Незаметно на­блю­даешь за взрослыми, чье детство затаилось внутри, драное и дырявое, словно проеденный молью половик, о которым все позабыли и больше им не пользуются.

Детство — оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое