Molodaya Gvardiya Publishing House

Вскоре Игорь Грабарь написал «Упадок или возрождение?».

«Наше время — это дни не упадка, не страстей мелких художников — это дни… надежд и упований. <…> Теперь, когда мы дожили до времени такого возрождения, когда являются братья великих мастеров прошлого… должно быть, недалеко то время, когда явятся люди, которые сумеют… двинуться дальше… Кто будут эти желанные люди, в каком направлении они сделают свой шаг вперед — этого сказать нельзя».

«Это четвертое несчастье, которое постигает семью Щукиных за последнее время. Два года назад исчез старший сын (на самом деле в 1905 году, и не старший, а младший. — Н. С.), тоже юноша, Сергей Сергеевич. Долго искали его родители, прибегая к газетным публикациям, и только через полгода труп погибшего был найден в Москве-реке. Уцелевшая записка в кармане его платья дала возможность решить, что не посторонняя рука лишила его жизни. Вскоре вслед за тем скончалась в полном расцвете сил жена С. И. Щукина, совершенно неожиданно простудившись. Год тому назад (два года назад. — Н. С.) покончил с собой брат Сергея Ивановича — Иван Иванович». Корреспондент «Голоса Москвы» не пропустил ни единой подробности из захватывающей саги о семействе Щукиных.

Ее антиутопия «Гимн» вошла в программу американских учебных заведений наряду с такими произведениями, как «Повелитель мух» Уильяма Голдинга, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли и «1984» Джорджа Оруэлла.

Алиса Зиновьевна Розенбаум появилась на свет 20 января (2 февраля) 1905 года[3]. Впрочем, в ее еврейской метрике11 дата была указана в соответствии с иудейским календарем — 27-е число месяца швата 5665 года от Сотворения мира. Рождение ребенка зафиксировал в синагогальной метрической книге раввин Авраам Нотович Драбкин (1844—1917), известный еврейский ученый и общественный деятель.

Как завороженная, маленькая Алиса слушала эти простенькие мелодии, уводящие вдаль от повседневных проблем и огорчений, разительно отличающиеся от русской народной или классической музыки с ее экзистенциальным надрывом и поисками смысла жизни.

политическая харизма и аура власти могут преобразить в глазах восторженной толпы даже самого заурядного временщика

Однако в рамках гимназической программы Алису заставляли читать русскую классику, к которой она отнеслась с глубоким отвращением. По словам писательницы, в русской литературе не было ничего, что соответствовало бы ее вкусам:

«В ней есть великие натуралисты, как Тургенев или Чехов, или романтики, как Пушкин, или некоторые другие, в основном поэты, которые всегда были байронически настроены и озлоблены. Я ненавидела истории трагической безнадежной любви, я исключительно презирала любовные романы»55.

Здесь опять проявляется либерально-презрительное отношение Айн Рэнд к своей стране и ее культурному наследию. Ей нравятся западноевропейские романтики Гюго, Ростан, Дюма и Скотт, но почему-то отвратительны отечественные романтические писатели — даже при том, что она сама говорит, будто те подражают Байрону. Айн Рэнд осуждает «истории трагической безнадежной любви», но обожает роман «Собор Парижской Богоматери», центральным мотивом которого является безнадежная любовь горбуна Квазимодо к красавице Эсмеральде. Во всём этом сказывается не объективное отношение к прочитанному, а изначально заданная установка, что всё хорошее — за рубежом, а всё плохое и бездарное — в отечестве.

Алиса пришла к выводу, что можно добиться внимания людей и активного восприятия ими информации, если знаешь, как презентовать материал в его логическом развитии.

«официозные заурядности… которыми ты обязан восхищаться».

Первый концерт Чайковского, Второй концерт Рахманинова — любимая музыка самой Айн Рэнд