Мария Литвинова

Но одна мысль не покидала меня ни на минуту – я смеялся над ним, не поверил ему, не помог, когда ему было плохо: это я убил его.

«Нет, я не убивал его, – говорил я. – Но я не могу жить, потому что чувствую себя виновником его смерти».

Люди охотнее верят в дьявола, чем в Бога и в добро. Не знаю почему… Может быть, разгадка проста: творить зло гораздо легче. А говорить, что человеком овладел сатана, – все равно что объявить его сумасшедшим.