ru
Knjige
Михаил Эпштейн

Постмодернизм в России

    Netotje citiraoпрошле године
    есть уникальная, единственная в истории форма существования, когда имитация другой культуры становится способом трансценденции своей культуры.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Постмодернизм, как известно, резко критикует модернизм именно за эту иллюзию «последней истины», «абсолютного языка», «нового стиля», которые якобы открывают путь к «чистой реальности».
    Ирина Гейнцje citiralaпре 7 сати
    Чем больше углубляешься в реальность, тем глубже погружаешься в способы ее осознания и описания.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 7 сати
    Квантовая механика — первая дисциплина, честно признавшая свой гипернаучный характер или, точнее, гиперфизическую природу своих объектов: наука в своем приближении к элементарным основаниям материи обнаруживает умственный, сконструированный характер той физической реальности, которую лишь отчасти описывает, а во многом изобретает.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 7 сати
    Правдивость делает невозможной правду.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 2 месеца
    В этом смысле понятие «гиперреальность» выдвинуто в 1976 году итальянским семиотиком Умберто Эко и французским философом Жаном Бодрийяром [37], которые отнесли его к исчезновению реальности при господстве средств массовой коммуникации. Казалось бы, эти средства стараются запечатлеть реальность во всех ее мельчайших подробностях, но на таком уровне проникновения сами технические, визуальные средства создают новое качество реальности, которое можно назвать гипер.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Мир вторичностей, условных отражений оказывается более первичным, чем мир так называемой реальности.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    На этой почве возникают разнообразные постмодернистские движения, например российский концептуализм, который раскрывает природу советской реальности как идеологической химеры, как системы знаков, проецируемых на некое отсутствующее или пустое место означаемого.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    В целом модернизм можно определить как такую революцию, которая стремится упразднить культурную условность и относительность знаков и утвердить стоящую за ними бытийную безусловность, как бы ни трактовалось это чистое, подлинное бытие: «материя» и «экономика» в марксизме, «жизнь» в ницшеанстве, «либидо» и «бессознательное» во фрейдизме, «творческий порыв» у Бергсона, «поток сознания» у Уильяма Джеймса и Джеймса Джойса, «экзистенция» в экзистенциализме, «самовитое слово» в футуризме, «рабоче-крестьянская власть» в большевизме и т. д.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Революционность — это модернистский феномен в самом широком значении этого слова, который можно определить как поиск подлинной, высшей реальности, стоящей за условными знаками и системами культуры
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Информационный взрыв побуждает нас противопоставлять большим данным еще большую индивидуальность, большую человечность, эмпатию и творчество. История человечества — это история опасностей, превращенных в возможности для спасения.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Гёльдерлин пишет в своем стихотворении «Патмос», что там, где существует опасность, также возникает спасение. Но следует добавить, спасения заслуживает только тот, кто осознает опасность.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Как чувствующие и мыслящие субъекты, мы не можем не переживать травмы от столкновения с превосходящей силой иного разума. Тем не менее именно болезненный опыт травмы может и дальше питать нашу субъективность и гарантировать ей спасение. Травма — очень личный опыт, недоступный чипам и алгоритмам. До сих пор мы характеризовали травму в основном в отрицательных терминах, как боль и расстройство, но перед лицом (или безликостью) больших данных именно страдание делает нас людьми и позволяет нам выделиться в космическом потоке данных.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Но если человек все-таки останется, хотя бы как обитатель ноосада, где его будут демонстрировать высшему техническому интеллекту, как сейчас в зоосаде носителю природного разума демонстрируют животных, то что будет испытывать человек? Грандиозно расширится опыт травмы, если исходить из ее определения как события, которое воздействует чувственно на человека и вместе с тем не проникает в его сознание, превышает порог его эмоционального восприятия и осмысления. Вся жизнь человека, да и человечества в целом, неспособного вместить в себя «что», «как» и «зачем» собственного существования, станет сплошной травмой.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Если раньше интеллект был неотрывен от сознания, от смыслополагающей деятельности субъекта, то теперь он господствует над ним. В этом и состоит суть датаизма как «новой религии», которая не нуждается уже в самом человеке и обожествляет внеличный разум, то есть совокупность больших данных, охватывающих все, что существует во Вселенной. Харари пророчествует об обозримом будущем: «Как только Интернет-Всех-Вещей заработает, люди из инженеров превратятся в чипы, затем в данные, и в итоге мы можем раствориться в потоке данных... 〈...〉 Оглядываясь назад, человечество окажется просто рябью в космическом потоке данных» [32].
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    Алгоритм вырастает в Судьбу.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 4 месеца
    По мере того как человек догонял человечество, оно отставало от созданного им сверхразума и теперь все менее способно отдать себе отчет в целях и путях своего развития, поскольку оно управляется уже так называемыми большими данными, то есть такой суммой информации, которую не под силу освоить даже сообществам крупнейших специалистов.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 5 месеци
    Бесконтрольная и неорганизованная информация перестает быть ресурсом информационного общества — и превращается в его врага
    Ирина Гейнцje citiralaпре 5 месеци
    обилие данных глушит творческую способность ума.
    Ирина Гейнцje citiralaпре 5 месеци
    Одним из таких подвидов, наряду с «новыми глупыми», могут стать и «новые умные» — те, кого информационное общество отталкивает своим плоским интеллектуальным самодовольством. С этой точки зрения беда инфосоциума — не его чрезмерная усложненность, а, напротив, его поверхностная нахватанность, напичканность знаниями, которая заменяет привычку мыслить.
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)