Трое и боги

подумал он горько. Тупые, как валенки Боромира, а уж темные, как три погреба Громобо

– Мир без корчмы? – не поверил Мрак. – До этого даже Род не додумается. Ее только кличут везде по-разному, а есть везде, где люди. А люди везде, где муравьи…
– Муравьи тоже разные, – вмешался Таргитай. – В прошлый раз меня всего искусали, а за что? Я им ничо не сделал! Только мурашник палкой разбросал, так им веселее бегать…

– Люди были зверьем, – сказал старик медленно. – Мужчины были медведями, женщины – обезьянами… Не веришь? Проследи за их повадками. И сейчас жаждут вернуться, зверьем жить легче. Единственный способ удержать в человечьей личине – заставить трудиться. Но человек уже силен, он может потрудиться утро, а день лежать в праздности, снова превращаясь в животное. Вот и придумано, чтобы нарочито держать в работе… Мы создали обряд, чтобы мертвому класть все его имущество. То есть уничтожать, чтобы делали снова. Простым людям нельзя знать такие тайны! Работать никто не захочет. Тем более зря, как они сочтут. Мы-то знаем, что не зря! Новое оружие, посуду, снаряжение делают лучше, добавляют что-то еще. И человек все время трудится, не озверевает, и польза для общества…

Все, подумал Олег горько. Лес, Степь, Горы, Пески… Как вообще опасна жизнь. Если жить, а не прятаться от нее.

– Настоящий человек не должен меняться, – ответил Мрак гордо.
– Настоящий человек должен меняться, – сказал вдруг Таргитай. Он старался говорить важно, но при беге получалось плохо. – Только дурни не меняются.
Олег бежал молча. Мрак на ходу ткнул его в бок – не спи, замерзнешь. Волхв выдавил с неохотой:
– Меняются. Сегодня дурость одна, завтра – другая. То, что вчера мудрость, сегодня – обыденность, а завтра и вовсе дурость. Все мы умные задним числом.

Мрак прорычал:
– Погр-р-рабить восхотелось? Научись проходить мимо соблазнов. Иначе никогда не доберешься до цели.

– Скорее всего, – продолжил Олег медленно, словно размышляя вслух, его глаза смотрели невидяще вдаль, а голос тоже доносился словно от виднокрая, – какой-нибудь деревенский колдун отгоняет тучу от своей деревни.
– Но она ж обрушится на соседей!
– А ему не все равно? Для него белый свет кончается за околицей.
Таргитай опустил глаза, к щекам прилила горячая кровь. Для них троих совсем недавно за деревней был и Край Мира.

Когда-нибудь, сказал себе твердо, когда все это закончится… да-да, сразу же придет время и Змеев, и дивов, побывает в подземельях Древних Магов, прочтет старые книги, без спешки посетит самых мудрых, почерпнет знаний…
Сразу же – как только.

– Есть только один Бог. – Голос Даны стал почтительным и строгим. – Остальные – просто боги. У него даже имени нет, ибо он – первый. Его назвать было некому. Мы его зовем Прабогом, иногда – Первобогом. Смертные зовут его Родом. От него пошел на-род, род-ина, род-ить, при-род-а, род-ники…

Мрак не привык ломать голову, спросил в лоб:
– Старшенький – Арпо?
– Угадал. – Бесстрастное лицо речной богини впервые порозовело, глаза заблестели.
– Как он?
– Великоват. – Голос Мрака все же дрогнул. – В прошлый раз… а это было пару месяцев тому, второго вроде бы еще не было…
– Дети героев растут не по дням, а по часам.
Мрак с подозрением оглянулся на «героя». Тот хоть и не чистил пещеры в носу, но стоял обалделый, челюсть отвисла. Герой, хоть забор им подпирай.