ru
Дэвид Митчелл

Литературный призрак

Obavesti me kada knjiga bude dodata
Da biste čitali ovu knjigu otpremite EPUB ili FB2 datoteku na Bookmate. Kako da otpremim knjigu?
    Максим Андрейченкоje citiraoпре 3 године
    Хватит валить все на русских! Дела не пойдут на лад, пока мы будем обвинять русских, а не
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Все на роликах. Я тороплюсь стереть файлы, связанные со счетом 1390931, их почему-то оказалось ужасно много, и в спешке не могу правильно ввести пароль. К-А-Т-И-Ф-Р, нет, К-Т-И, нет, опять неправильно, и опять надо все заново. А они все ближе и ближе, поднимаются с этажа на этаж. От их шагов расплескался кофе, и чашки подпрыгивают в лужицах. Электрический вентилятор мерно шумит, и неоплаченные телефонные квитанции хлопают крыльями, как летучие мыши в сумерках… Окно открыто. Сорок дней и ночей подряд дует ужасный ветер. Мышь в обмороке, не реагирует на двойной щелчок. Может, что-то важное связано с этим сном? Забыл.
    Olga Markushevaje citiralaпре 6 година
    каждый из нас — неприкаянная частица, с бесконечным множеством траекторий, среди них есть вероятные, есть невероятные, нет только реальных, нет и не будет, пока нет наблюдателя, что бы там реальность ни означала, и почему-то в столь твердом веществе содержатся ужасающие, бескрайние пространства пустоты, пустоты, пустоты
    Daria Pletnevaje citiralaпре 8 месеци
    Мир человека состоит не из людей, а из историй. И нельзя винить человека в том, что та или иная история выбрала его, чтобы поведать о себе.
    Daria Pletnevaje citiralaпре 8 месеци
    Даже просто посмотреть в сторону бездомного значит взять на себя некие обязательства
    Daria Pletnevaje citiralaпре 8 месеци
    Независимость идет рука об руку с незащищенностью
    Daria Pletnevaje citiralaпре 9 месеци
    Чутье старой умирающей женщины подсказывает мне, что это не вся правда.
    Умудренность старой умирающей женщины подсказывает мне, что правда — это не все
    Daria Pletnevaje citiralaпре 9 месеци
    Каждый город состоит из множества городов.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Великий датчанин Нильс Бор, гений квантовой физики, любил говорить: «Неверно полагать, что задача физики — объяснение того, как устроена природа[73]. Физика занимается только описанием того, как она устроена».
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Странно. Я могу вспомнить ее кресло, ее перечницу или форму ее сосков, но только не ее лицо. Разве что родинку в форме кометы.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Хочу открыть вам секрет. Вся жизнь вертится вокруг стремления покупать. Вся. Весь мир держится на жажде обладать. Присмотритесь внимательней и поймете.

    Впрочем, я же сказала — я не политик. Просто пока сидишь на стуле, чего только не приходит в голову.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Даже не верится, что мы, русские, когда-то играли в мире важную роль. Сейчас стоим с протянутой рукой: кто подаст. Я не из тех женщин, которые интересуются политикой, — когда я росла, опасно было интересоваться политикой. И если честно, что представлял собой Союз Советских Социалистических Республик? Если «республика» — значит, должны быть выборы, но я ни разу не видела настоящих выборов. «Советы» тоже существовали как декорация. «Социализм» значит, что все богатства страны принадлежат народу, но у моей мамы никогда ничего не водилось, кроме тараканов. А что такое был этот «союз»? Мы, русские, закачивали миллионы рублей в отсталые азиатские народы, поедавшие змей и младенцев, только чтобы не дать арабам или китаезам наложить на них лапу. Я себе иначе представляю союз. А это не союз, а покупка соседей. Фактически империя. И все же в те времена мы могли задать такого жару! Джером как-то сказал мне, что в Европе не все сегодняшние школьники даже слышали про СССР. «Послушайте, дорогие киндеры, — обратилась бы я к ним. — Я скажу вам пару слов об этой самой стране, о которой вы никогда не слышали. У нас было столько ядерных бомб, что мы могли бы всю вашу Европу по ту сторону Берлинской стены превратить в большой гриб. Скажите нам спасибо. А то родились бы вы с хоботом вместо носа и гнойным нарывом вместо головы. Если вообще родились бы. Помните об этом, детки».
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Змей скалится, любуясь Евиными гримасками.

    — Бог в принципе славный парнишка. Скажу больше — ничего плохого он не имеет в виду. Но между нами говоря — только между мной, тобой и древом познания, — он жутко не уверен в себе.

    — Не уверен в себе?! Да он же сотворил всю эту чертову Вселенную! Он всемогущ!

    — А я о чем? Каким комплексом неполноценности надо страдать, чтобы нуждаться в этом балагане! Поклонение каждое утро, каждый вечер! «Всякая тварь Господа да славит! Господа да славит! Ссславит!» Ты говоришь, он всемогущ? А по-моему, жалок. И вообще, наиболее независимые умы пришли к выводу, что Бог не столь уж существенно влиял на поведение элементарных частиц в процессе создания Вссселенной. Он кормит вас с Адамом сссвоими баснями, а настоящее, стоящее знание — вот оно, рядом! Семь дней, говоришь? Да не вешайте мне лапшу на уши!

    — Ну, в чем-то я с тобой согласна… Только Адам… Ты не представляешь, какой скандал он закатит!

    — Ещщще бы… Твой голый муженек без единого волоска на теле. Я видел, как он сегодня утром резвился с овечкой на лужайке. Вид имел предовольный. Но ты-то, Ева, ты? Неужели согласна остаток вечности провести в обществе кучки дрессированных зверюшек и этого, Творца, который требует, чтобы его называли Иегова? Вряд ли тебя это устроит. Адам, может, и поорет немного, но успокоится, как только я покажу ему стрелы с бронзовыми наконечниками, чемодан из крокодиловой кожи и шлем для путешествий в виртуальной реальности. А ты, Ева, мне кажется, рождена для большего.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Сейчас раннее-раннее утро. Мать измучена своим долгим, тяжким трудом. Я притупляю боль, погружаю ее в глубокий сон и помогаю растерзанному телу набраться сил. Пока моя хозяйка спит, я размышляю, где же я находился после того, как Сухэ-батор убил моего хозяина. Та странная юрта — галлюцинация? Я грезил? Но разве это возможно? Ведь я есть только сознание. Может ли у меня, как у людей, быть подсознание, о котором я ничего не знаю? И каким образом я заново родился в Монголии? Почему и благодаря кому? И кто был монах в желтой шапочке?

    Откуда мне знать, не живет ли во мне бестелесный, который управляет моими действиями? Как вирус внутри бактерии. Впрочем, я наверняка почувствовал бы присутствие постороннего.

    Но ведь и люди думают так.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    У него есть растворимый лимонный чай, купленный в Пекине. На прилавке стоит бутыль с горячей водой. Они пьют чай и смотрят, как над пригородом из юрт и костров восходит восковая луна.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Странный народ — путешественники. У меня с ними много общего. У нас нет постоянного места жительства. Мы странники. Мы кочуем, повинуясь собственной прихоти, в надежде отыскать то, что имело бы смысл искать. Мы паразиты по сути: я, как в чужой стране, живу в теле хозяина и, исследуя его сознание, познаю мир. Люди типа Каспара живут в чужой стране, исследуя ее культуру и природу, и познают мир или погибают со скуки. С точки зрения мира мы с Каспаром невидимы, нереальны. Мы — продукты одиночества. Мои прежние недоверчивые хозяева китайцы, впервые встретив путешественников, смотрели на них как на инопланетян или выходцев с того света. Именно так люди относятся и ко мне.

    Каждое сознание пульсирует в собственном ритме — как и каждый маяк имеет свой почерк. У одних прожектор постоянно включен, у других — вспыхивает время от времени. У одних луч яркий, у других еле светится. У некоторых горит на пределе возможностей, как квазар. Для меня скопление людей и животных — как скопление звезд разной степени яркости и притяжения.

    Каспар в последнее время тоже воспринимает людей как вспышки на экране локатора. Каспар так же одинок, как и я.

    — Я что, грежу? — спрашивает Шерри. — А где же город? Пекин — город, Шанхай — город. А здесь только тень города.

    — Похоже на Восточную Германию времен «железного занавеса», — откликается Каспар.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Я поднялась по лестнице в комнату, где молоденькая девушка лежала без сна и мучилась от страха. Я знала, что она — призрак, потому что лунный свет проходил через нее насквозь и слышала она меня с трудом.

    — Не бойся, — сказала я, — Дерево поможет тебе. Оно подскажет, когда нужно бежать и прятаться.

    Девушка внимательно смотрела на меня. Я присела на сундук в изголовье ее кровати и запела колыбельную — ту единственную, которую знала: про кота, что плывет на лодочке по реке.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    — Не смей называть меня «Головастый»! Мне это не нравится, — небрежно бросил он. Потом оглянулся и крикнул: — Дружинники! Эта буржуйская разбойница прячет от народных масс награбленное! А ну-ка, быстро разыщите его! Начните с комнаты наверху. Да ищите как следует! Эта старая кровопийца — хитрая тварь!

    Я коснулась носа, и пальцы стали красными.

    По лестнице застучали ботинки. Сверху донеслись шум, смех, грохот, звон.

    — Угощайтесь. — Головастый указал оставшимся внизу дружинникам на мою кухню. — И главное, помните: старая ведьма все это украла у вас. Но сначала разбейте к черту этот религиозный пережиток, разнесите его в пыль.

    — Только попробуйте!..

    Последовал еще один удар, и я упала. Головастый наступил мне на лицо и вдавил мою голову в землю. Потом передвинул ногу мне на горло. Я кожей чувствовала рубчики на подошве его ботинка. Я подумала, он хочет задушить меня.

    — Вот погоди, я все расскажу твоим родителям.

    Я с трудом узнала свой голос — такой слабый и сдавленный.

    Головастый запрокинул голову и захохотал.

    — Она собирается пожаловаться мамочке с папочкой! Ой, держите меня, сейчас со страху наложу в штанишки! Да ты знаешь, что я плевать хотел на своих родителей? Знаешь, что Мао говорит? «Может, отец тебя любит и мать тебя любит, но председатель Мао любит тебя больше, чем отец с матерью».

    Я услышала, как разбили Учителя Будду.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    А потом в долине начался лютый голод, страшней которого люди не упомнят.

    Коммунисты объединили всех фермеров в коммуны. Земля стала ничейная. Землевладельцев больше не существовало. Их всех вместе с семьями загнали в могилы или в тюрьмы, а землю передали народной революции.

    Крестьяне питались в столовой при коммуне. Еда была бесплатная! Впервые с начала веков каждый крестьянин в долине знал, что в конце дня он плотно поест. Началась новая эра.

    Но земля была ничья, поэтому некому было о ней заботиться и почитать ее. Перестали приносить дары духам рисовых полей, а во время сбора урожая рис бросили гнить на корню. И мне казалось, чем меньше крестьяне работали, тем больше врали, как много они работают. Крестьяне-паломники из разных коммун останавливались в моей чайной и толковали о сельском хозяйстве. Они засиживались все дольше, а их рассказы становились все невероятней. Огурцы размером с поросенка, поросята размером с корову, коровы размером с мою чайную. Леса из капустных кочанов! Мысль Мао Цзэдуна просто изменила законы природы. Счетовод коммуны нашел на южном склоне горы гриб размером с зонтик.

    Больше всего пугало то, что они верили в эту чушь, которую сами же и выдумывали, и с кулаками лезли на всякого, кто решался вымолвить слово «привираете». Я, конечно, всего лишь глупая женщина, которая выросла и состарилась на Святой горе, но моя редиска какой была всегда, такой и при Мао Цзэдуне осталась.

    Той зимой в деревне было мрачно и грязно, как никогда, а главное — все тронулись умом.
    Michael Nockovje citiraoпрошле године
    Деревья вытянулись до самого неба. Кроны сомкнулись и образовали небесную поляну. «Следуй за мной, — сказала единорожица, — Положи руку мне на плечо». Высокие своды сменяются высокими сводами. У моего поводыря копытца из слоновой кости. Я заблудилась, но чувствую не страх, а радость. Мы очутились в саду на дне тихого светлого колодца. Над причудливым мостиком с узорами из янтаря и нефрита колышутся цветы лотосов и орхидей. Бронзовые и серебристые карпы плавают вокруг моей головы. «Это место блаженства, — сказала я мысленно единорожице. — Мы здесь еще побудем?»

    «Матушка, — мысленно же ответила единорожица, и ее человечьи глаза наполнились слезами. — Матушка, разве ты не узнаешь меня?»

    Я проснулась с печалью на сердце.

    Сидя в своей пещере, я смотрела на полосы дождя и больше всего на свете хотела превратиться хоть в птичку, хоть в камушек, хоть в папоротник, хоть в оленя, как влюбленные в сказках. На третий день небо прояснилось. Со стороны деревни перестал подниматься дым. Я осторожно подкралась к своему домику. Снова разрушен. Расплачиваются-то всегда бедные люди. А больше всех платить приходится бедной женщине. Я стала разбирать обломки. А что еще оставалось делать?
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)