Citati iz knjige „Лестница лет“ autora Энн Тайлер

Мне он действительно не безразличен. Или, думаю, я его люблю. По крайней мере, когда Гораций ударяется головой о дверцу моей машины, у меня в животе все сжимается. Как ты думаешь, это можно назвать любовью?
– Нужно было нарезать морковь, – объясняла она. – А еще цуккини, сладкий перец, молодой картофель – все в форме кружочка, монетки. Поэтому его называют
– Ну, в другой раз, – сказала Ванесса. – Там есть место, где мы закупаем ячмень ящиками, чтобы делать ячменную воду по бабушкиному рецепту.
– Ячменную воду?
– Это для малышей. Помогает от колик, вечерних капризов и ночного хныканья.
Делии было жаль, что не бывает ячменной воды для взрослых
Мне он действительно не безразличен. Или, думаю, я его люблю. По крайней мере, когда Гораций ударяется головой о дверцу моей машины, у меня в животе все сжимается. Как ты думаешь, это можно назвать любовью?
впоследствии вас больше всего раздражает то, что в самом начале больше всего привлекало
Суббота, воскресенье. Бесконечное течение пустых часов, когда ты с радостью набрасываешься на любое самое пустяковое дело.
По крайней мере, когда Гораций ударяется головой о дверцу моей машины, у меня в животе все сжимается. Как ты думаешь, это можно назвать любовью?
Престарелые родители умирают именно в тот момент, когда другие люди (муж или жена, взрослые дети) перестают беспокоиться за них. Да, наверное, это так и бывает. Но ведь родители всегда волнуются за детей, всегда смотрят на ребенка с любовью. Один из многих жизненных парадоксов!
В тот вечер, когда отец умер, она смогла заснуть, только приняв снотворное. Она так подозрительно относилась к таблеткам, что редко принимала даже аспирин, но с благодарностью проглотила пилюлю, которую протянул ей Сэм, и спала всю ночь. Только это было больше похоже на смерть, чем на сон, она как будто прорубала себе в ночи дорогу каким-то странным инструментом, вроде суповой ложки. Делия проснулась утром вспотевшей и усталой, с таким чувством, будто что-то пропустила. Теперь она подумала, что пропустила свое горе. Почему надо так торопиться забывать, спросила она себя. Почему нужно так спешить избавиться от тоски?
Они с Сэмом приезжали на это побережье в медовый месяц. Молодожены остановились в пригородном трактире, которого сейчас уже не существовало, и каждое утро, когда они лежали здесь, соприкасаясь голыми плечами, доходили до такого состояния, что одно прикосновение заставляло их срываться с места и бежать обратно в номер. Однажды они зашли слишком далеко и тогда вместо номера бросились в воду, заплыли за буйки, и Делия до сих пор помнила ощущение контраста — его теплые костлявые ноги, соприкасавшиеся с ее ногами, и прохладный шелк воды, и рыбный запах его мокрого лица, когда они целовались. Но на следующее лето они уже приехали с ребенком (двухмесячной Сьюзи, непоседливой, непоседливой и еще раз непоседливой), а в последующие годы — с мальчиками, и супругам редко удавалось хотя бы растянуться рядом на пляже, даже в доме не получалось остаться наедине.
Во время каждой их ссоры, которые когда-либо происходили, Сэм всегда поворачивался и уходил до того, как спор был разрешен. Он всегда заводил ее, а потом вероломно бросал, как будто показывая, что уж он-то в состоянии вести себя как взрослый человек.
Эдриан никогда не спрашивал, сколько ей лет, и, хотя Делия не стала бы ему лгать, выкладывать правду тоже не хотелось. Когда он сообщил, что ему тридцать два, она сказала: «Тридцать два! Ты мне в сыновья годишься!» Это было явным преувеличением, и он засмеялся. Делия не говорила, сколько лет ее детям, а он и не спрашивал, потому что, как большинство людей, у которых нет детей, не представлял, какое колоссальное место они занимают в жизни.
Иногда Делия казалась сама себе крошечным комаром, от жужжания которого отмахивалась вся семья.
В Рождество она предоставлена самой себе! Затем подумала, что, хотя большинство людей огорчились бы при этой мысли, ей это понравилось. Нравилось ходить по тихому дому с чашкой, в ночной рубашке и пляжном халате, откусывая от рулета, и знать, что никто ее не слышит.
Или смотрел?
Может быть, он был таким с самого начала. Может быть, Эдриан был прав: впоследствии вас больше всего раздражает то, что в самом начале больше всего привлекало.
Он не любил уговаривать. Или идти на компромисс, или подстраиваться, он за всю свою жизнь не совершил ни единой ошибки (не поэтому ли окружающие его люди наделали их так много?).
Это как ярость или гордость, которые ты испытываешь, когда тебя ранят, или обижают, или принимают как должное.
Отец выбрал неверный тон, настойчивый, будто буравящий мозг, который не мог вызвать у подростка ничего, кроме вспышек гнева, поэтому Кэролл горбился над своей миской с хлопьями
Он урчал громче обычного, кошки всегда так делают, когда хотят заставить людей чувствовать себя виноватыми.
Ее позабавило то, как скоро он начал воспринимать свое счастье как должное.
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)