Орсон Скотт Кард

Эндер в изгнании

    Gadzhieva Elmiraje citiralaпре 5 година
    следует признать, мир без идиотов был бы довольно-таки безлюдным местом.
    Андрей Лавринецje citiraoпре 3 године
    – Тереза, нам нужно принять решение: как будет лучше для Эндера? Как будет лучше для Питера и Валентины? Для будущего всего мира?
    – Вот так вот, лежа на кровати, посреди ночи мы вдвоем решаем судьбу всего мира?
    – Дорогая, мы решили судьбу мира, когда зачали малыша Эндрю.
    – И при этом отлично провели время, – заметила она.
    Лидия Крековаje citiralaпре 3 године
    Но следует признать, мир без идиотов был бы довольно-таки безлюдным местом. И если быть честной, нашлось бы в таком мире место для нее?
    Anastasiiaje citiralaпре 4 године
    Пацифизм работает только с тем врагом, который не приемлет гибели невинных.
    Александр Бородинje citiraoпре 5 година
    Даже диктатору приходится уважать волю своих пешек, потому что без их послушания у него нет власти.
    Gadzhieva Elmiraje citiralaпре 5 година
    Мужчина без жены и детей — угроза цивилизации. Один холостяк — досадная оплошность. Десять тысяч холостяков — открытая война.
    Vladimir Ilyashovje citiraoпре 6 година
    если ты получаешь абсурдные резуль­таты, тогда ты не ученый, а философ
    Асель Таje citiraoпре 3 месеца
    Он не стал указывать своему бывшему взводному на тот факт, что в Китае полно людей и что смесь хорошего и плохого, сильного и слабого, храброго и трусливого обречена присутствовать примерно в той же пропорции, в какой существует в любой стране, культуре, цивилизации... и даже в отдельной деревне, в доме, в сердце каждого человека.
    b0496605347je citiraoпре 9 месеци
    После выступления ко мне подошла женщина с ребенком на руках — американка, судя по ее акценту. Она ничего не сказала, просто плюнула на мой ботинок и пошла прочь.
    Естественно, это подстегнуло мой интерес, — я всегда питал слабость к женщинам, которые со мной флиртуют
    Kizutoje citiraoпре 10 месеци
    Я ко всем присматриваюсь, – сообщила Валентина. – Я обо всех выношу суждение. Но ты мой брат, я должна раздавать тебе всякие приказы.

    – А ты моя сестра. Я должен щекотать тебя до тех пор, пока ты не описаешься или не расплачешься. Или и то и другое.
    N Lje citiraoпрошле године
    Но следует признать, мир без идиотов был бы довольно-таки безлюдным местом. И если быть честной, нашлось бы в таком мире место для нее? Ведь и она сама допускает ошибки!
    b0899859617je citiraoпрошле године
    Исследования флоры и фауны временно отошли на второй план.
    Дарьяje citiralaпрошле године
    очу, чтобы вы знали правду.

    — Нет, Вирломи, — вторглась Валентина в их разговор. — Вы намеренно создавали образ богини. А когда люди спр
    Дарьяje citiralaпрошле године
    : hgraff%retlist@IFCom.adm

    Тема: Добро пожаловать в человеческую вселенную

    Первым делом, конечно, выражаю соболезнования в связи со смертью твоих родителей. Но я узнал от них, что ты с ними переписывался, к огромному взаимному удовольствию. Кончина твоего брата, должно быть, оказалась более внезапной. Он был сравнительно молод, но его сердце не выдержало. Не обращай внимания на дурацкие слухи, которые всегда сопутствуют смерти великих. Я видел отчет патологоанатома: у Питера было слабое сердце, несмотря на здоровый образ жизни. Он умер быстро — тромб оборвал его жизнь во сне. Он умер на пике своей власти и возможно­стей. Не самый скверный способ окончить свои дни. Надеюсь, ты прочтешь отличное эссе о его жизни, написанное предположительно автором «Королевы улья». Эссе называется «Гегемон», и я прилагаю его к этому письму.

    Пока ты находился в стазисе на пути от Шекспира к Гангу, случилось кое-что интересное. Меня уволили.

    Признаю, это было нечто такое, что я не предвидел (хотя в моей долгой жизни я мало что предвидел: я выживал и кое-чего достигал лишь потому, что быстро реагировал). Но это я должен был предвидеть. Когда проводишь в стазисе десять месяцев в году, возникает побочный эффект — подчиненные и начальники начинают воспринимать твои пробуждения как нежелательное вмешательство. Те, кто был к тебе предельно лоялен, — они уходят в отставку, делают карьеру в других местах, или же их вынуждают уйти. Вскоре тебя начинают окружать только те, кто лоялен к самим себе, к своей карьере или к тем, кто хочет заполучить твое место.

    Но все мои пробуждения сопровождались таким роскошным шоу! Все отчитывались о проделанной работе, о том, как выполнялись мои решения, отданные в предыдущий период бодрствования, — или объясняли, по каким причинам решения не исполнялись.

    В последние три пробуждения я должен был заметить, сколь неубедительными стали эти объяснения и сколь неэффективно выполнялись мои распоряжения. Должен был уловить, что тот бюрократический суп, в котором я успешно варился столько лет, начал прокисать вокруг меня. Мне следовало понять, что периоды долгого отсутствия лишают меня сил.

    Лишь потому, что месяцы в стазисе не приносили мне никакого удовольствия, я не понимал, что они, по сути, являлись отпусками. Это была попытка продлить пребывание в офисе, не занимаясь делами. Разве это когда-то считалось хорошей идеей?

    Эндер, это было проявлением тщеславия с моей стороны. Это не могло сработать, так не могло продолжаться. Я проснулся, чтобы обнаружить: на двери моего кабинета больше нет таблички с моим именем. Я оказался в списке вышедших в отставку офицеров командования МФ — на пенсии полковника, чтобы уж совсем меня добить. Что касается какой-либо пенсии от МдК — об этом и речи не шло: я не вышел в отставку, меня уволили за неисполнение должностных обязанностей. Мне зачли годы пропущенных собраний, пока я валялся в стазисе; зачли то, что я не пытался заявлять о каких-либо отгулах; мне даже припомнили тот поросший быльем трибунал, пытаясь доказать «халатное отношение». Так что я уволен по статье, отправлен доживать на половину зарплаты полковника.

    Думаю, на самом деле они полагают, что я сумел обогатиться за время моего пребывания в должности. Но я никогда не был политиком такого плана.

    Однако меня мало волнуют материальные вещи. Я возвращаюсь на Землю, где у меня по-прежнему имеется маленькое имение, — я позаботился о том, чтобы налоги исправно оп
    Дарьяje citiralaпрошле године
    е на человека. Не на жукера — на человека.

    Абра почувствовал трепет страха и возбуждения. Место вроде этого просто не могло существовать. Но оно существовало.

    Он услышал голос, зовущий его по имени. Абра посмотрел вверх и увидел, что, разыскивая его, Эндер на экраноплане пе­ревалил через гряду, разделяющую долины. Абра махнул ему и крикнул:

    — Эй, Эндер!

    Тот увидел его и спустился на машине к основанию крутого холма, на который взобрался Абра.

    — Забирайся сюда! — крикнул Абра.

    Эндер вскарабкался по склону, сместив несколько полос дерна, — он был крупнее Абры и больше весил. Абра жестом указал на структуру искусственных холмов, напоминающую тело:

    — Ты можешь в это поверить?

    Очевидно, Эндер не понял. Он просто смотрел и ничего не говорил.

    — Словно здесь умер великан, — объяснил Абра, — и трава покрыла останки.

    Абра услышал резкий вдох Эндера, по которому понял, что тепер
    Дарьяje citiralaпрошле године
    — Что же, вот и весь сценарий! Похоже, у губернатора Вигги­на были свои планы на этот день. С его стороны было бы учтиво нас о них проинформировать, но... что же, ребенок не отчитывается за свои проказы.

    Подчиненные хихикнули, поскольку знали, что он от них имен­но этого и ждет. Морган отлично сознавал: до них тоже дошел смысл происходящего. Не угрозы в письме, конечно же, но полный триумф Виггина. Тем не менее Морган будет действовать так, словно все идет, как задумано им, подчиненные ему подыгра­ют, и дисциплина на корабле не пошатнется.

    Морган повернулся к микрофону. В атмосфере ликования и восторженных криков толпы он заговорил дружеским, шутливым тоном:

    — Дамы и господа колонии Шекспир, прошу прощения за то, что прерываю вас. Предполагалось, что программа нашей встречи будет несколько иной.

    Колонисты посмотрели на него несколько раздраженно. И не­медленно повернулись к Виггину, который взирал на Моргана не с самодовольной улыбкой победителя, а с тем же скорб­ным, извиняющимся выражением, которое на корабле не сходило с его физиономии. Мелкий засранец! Он изначально все спла­нировал и ничем себя ни разу не выдал. Даже на записях из его каюты, даже на видео, где Виггин целовался с дочерью До­рабел­лы, — пацан ни разу не сбросил маску притворства, ни на ­секунду.

    Хвала небесам, что он останется здесь, а не вернется, чтобы стать моим соперником на флоте!

    — Я не отниму у вас много времени, — сказал Морган. — Мои люди немедленно выгрузят все оборудование, которое мы привезли с собой. Пехотинцы останутся для того, чтобы помочь губернатору Виггину. Я вернусь на корабль и буду следовать инструкциям губернатора Виггина, касающимся порядка транспор­тировки грузов и людей с корабля на поверхность. Моя миссия здесь завершена. Отдаю должное вашим достижениям здесь и бла­годарю за внимание!

    Раздались аплодисменты, но было понятно, что колонистам нет до него ровным счетом никакого дела и они просто ждут, ­когда он закончит, чтобы вернуться к Эндрю Виггину и дальше с ним носиться.

    Ну что же. Когда он вернется на корабль, там будет Дорабелла. Лучшее, что он сделал в своей жизни, — женился на этой женщине.

    Разумеется, Морган не знал, как она воспримет новость о том, что она и ее дочь все же не станут колонистами, а будут сопровож­дать его обратно на Землю. Но разве на это можно жаловаться? Жизнь в колонии примитивна и тяжела. А жизнь жены адмирала — того самого, кто первым доставил в колонию новых поселенцев и припасы, — станет чередой сплошных удовольствий. Дорабелла расцветет в таком окружении; эта женщина просто блистательна. Что же до дочери — она сможет учиться в университете и жить обычной жизнью. Нет, не обычной — исключительной! Потому как положение Моргана сможет гарантировать ей самые блестящие перспективы.

    Морган уже развернулся, чтобы зайти в челнок, когда услышал обращенный к нему голос Виггина:

    — Адмирал Морган! Не думаю, что люди поняли, что вы для всех нас сделали, и им следует услышать это!

    Поскольку слова Граффа и Вури были еще свежи в его памяти, Морган не мог не услышать в словах Виггина иронию и злорадство. Сначала он решил не реагировать на подколку и все-таки вернуться в недра челнока, словно не слыша слов юноши.

    Но ведь Эндер — губернатор, а Моргану нужно думать и о сво­ей команде. Если он проигнорирует мальчишку сейчас, его люди вообразят, что он признал поражение — и довольно-таки малодушно. Поэтому, ради чести мундира, он повернулся к Эндеру, готовясь выслушать.

    — Сэр, спасибо за то, что доставили нас сюда в целости и сохранности! Вы укрепили связь между родиной человечества и его детьми, улетевшими так далеко.

    После этих слов Виггин, повернувшись, обратился к колонистам:

    — Адмирал Морган, его команда и эти бравые пехотинцы... они не сражались в войне за спасение человечества, этому поколению не пришлось погибать в битвах. Но они пошли на те же жертвы, на которые пошли и первые поселенцы этой колонии: отрезали себя от всех, кого знали и любили, выпали из времени и пространства для того, чтобы найти среди звезд
    Наденька Краснопёроваje citiralaпрошле године
    трона судьбы. Но иногда она может над нами сжалиться
    Наденька Краснопёроваje citiralaпрошле године
    Психи всегда уверены
    Наденька Краснопёроваje citiralaпрошле године
    Человечество никому не воздает по заслугам
    Наденька Краснопёроваje citiralaпрошле године
    Он не сказал. Она не спросила. Ей было достаточно того, что он счастлив
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)