Фермата. Разговоры с композиторами, Алексей Мунипов
ru
Knjige
Алексей Мунипов

Фермата. Разговоры с композиторами

Čitajte
Vika Fedorina
Vika Fedorinaje citiralaпрошле године
Музыка — это не просто звуки. Не просто эмоциональное воздействие: весело-грустно. Она формирует глубинные психические основы государства. А теперь давайте вспомним, какая звукосфера окружала нас в то время. Пугачева, Кобзон, Высоцкий… Что можно сказать о государстве с такой музыкой? Что можно сказать о нас? Какую традицию мы могли возродить?
Nastassia Voroshkevich
Nastassia Voroshkevichje citiralaпре 9 месеци
Ранние сочинения Мартынова вдохновлены послевоенным авангардом; пример художественного жеста того времени — пьеса «Охранная от кометы Когоутека» (1973) для двух фортепиано, призванная отвести от Земли опасную комету. После исполнения комета действительно сменила траекторию, и автор сжег ноты, посчитав задачу выполненной
Имя и Фамилия
Имя и Фамилияje citiraoпре 9 месеци
В обыденной жизни мы никогда не имеем времени настоящего. Лишь только вечный переход от прошлого к будущему. И только во сне, в религиозном опыте и в искусстве мы можем пережить длящееся настоящее время. Думаю, что именно этому служит музыкальная форма.
Alexander Tokarev
Alexander Tokarevje citiraoпрошле године
Искусство всегда стоит между сном и реальностью, между мудростью и безумием, между статикой и динамикой всего существующего.
Katerina Zenkevich
Katerina Zenkevichje citiralaпре 6 месеци
Искусство спустилось с небес на землю. А мне очень жаль, что так происходит. Ну сколько можно о земном? Давайте опять вспомним о небесах.
Katerina Zenkevich
Katerina Zenkevichje citiralaпре 6 месеци
Шостакович — то же самое: его Четырнадцатая, Пятнадцатая симфонии, последние вокальные циклы — это все ужас атеиста перед лицом смерти.
Nastassia Voroshkevich
Nastassia Voroshkevichje citiralaпре 6 месеци
Мы вступаем в эпоху нового Средневековья, когда понятие авторства все более и более размывается. В Средние века концепция авторства тоже была не слишком важна: все великое находится вовне, а мы только транслируем. Поэтому иконописцы не подписывали свои работы
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
К репетитивной музыке я пришел из-за своего интереса к архаике. В архаике громадную роль играет понятие ритуала. А что такое ритуал? Это фиксация сознания на каком-то объекте. Репетитивность, повторяемость просто помогает сосредоточиться. Ну а если взять психологию, то известно, что у каждого из нас есть свои неврозы. Обсессиональные, повторяющиеся мысли, то, что Прокофьев называл наваждениями. Так что мой метод сочинения — это отчасти и психотерапевтический процесс. Может быть, он мне позволяет избавляться от моих собственных неврозов. Легко отделываться, так сказать.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
Поэтому я предпочитаю отстраняться от реальности. Жить в каком-то другом мире, параллельном. Где все очень хорошо, где можно изумляться, восхищаться. А изумление, как говорит Платон, — это то, что дает толчок занятиям философией.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
— В общем, получается, что в Союзе вы себя гонимым композитором не чувствовали, а на Западе…

— Вы знаете, ореол гонимого композитора меня не привлекает.

— То есть вы ничего такого не чувствовали?

— Я все чувствую, но мне безразлично. Гонимый, не гонимый… Абсолютно безразлично.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
— Дело в том, что на Западе, если вы пройдете по улице, мимо вас пройдут десять авангардистов. Это меня изумило. Оказывается, весь мир состоит из одних авангардистов. Я-то раньше думал, что это вроде как одиночки.

И дальше, я думаю, не надо продолжать. Все становится ясно. Если вы предлагаете что-то свое — свое видение мира, — то система вас отвергает. Потому что армия авангардистов — она, конечно, не подпускает к пирогу инакомыслящих. Нигде. Никогда.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
Я лучше буду говорить о том, что я люблю. А о том, что мне наименее близко, могу и промолчать.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
И нам сейчас нужно делать радикальные вещи. Сбросить с парохода современности Дюшана, Кейджа и Малевича, как сто лет назад сбрасывали Пушкина, Толстого и Достоевского. Освободиться от их диктата. Потому что весь contemporary art находится под их гнетом, превратился в какую-то остывшую жвачку. Надо через это перешагнуть. По большому счету наша задача сейчас — остановить прогресс. Ну, смешно говорить про людей, которые всерьез верят в прогресс, да? С ними же все понятно. Помните, это Малевич так подписал книжку Хармсу — «Идите и остановите прогресс». Вот это моя главная задача. Я это очень серьезно воспринимаю.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
Мы вступаем в эпоху нового Средневековья, когда понятие авторства все более и более размывается. В Средние века концепция авторства тоже была не слишком важна: все великое находится вовне, а мы только транслируем. Поэтому иконописцы не подписывали свои работы.

Сейчас — благодаря сети — время коллективного автора. Конечно, интернет состоит из авторских высказываний, но они не могут претендовать на моцартовский или бетховенский масштаб. Сейчас это просто не принято, люди стесняются. Ну и вообще — вот есть Дюшан, нарисовавший усы Моне Лизе. Это авторский жест, конечно, но совсем другого рода. И я даже говорю не об анонимности, ведь аноним — это автор, просто неизвестный. А нужно просто снять проблему авторства в принципе, как в фольклоре. Ведь у эпоса или мифа нет автора.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
Это важные уроки нам. Да, если механизм запущен, ни Бах, ни Бетховен не могут его остановить. Но они демонстрируют, что стрелу времени все-таки можно развернуть. И, может быть, это и есть прорыв в далекое будущее, потому что архаизирующее начало присутствует во всем подлинно новаторском и авангардистском. Вспомните хлебниковскую «Ночь в Галиции», в которой он использует русалочьи песни. Это абсолютная абракадабра, но эти ведьминские архаические песни оказываются аналогом его заумного языка. И вспомните Малевича с его «Черным квадратом». Что он пишет в конце жизни? Абсолютно ренессансный автопортрет. Принято считать, что это результат авторитарного давления, но это далеко не так. В общем, в истории искусства есть целый ряд таких моментов. И нам нужно знать их, понимать их значение, учиться у них. Тренировать в себе этот архаизирующий взгляд.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
Ведь откуда взялось искусство? Это просто продукт распада сакрального пространства Византии. Так что мои разговоры про конец композиторства — это разговоры про конец искусства в принципе. И это оптимистическая позиция, потому что она делает акцент не на том, что умерло, распалось, закончилось, а на том, что начинается нечто совсем новое. Неавторское по своей сути.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
— Я правильно понимаю, что крюки, которыми записаны древнерусские распевы, обозначали не только движение мелодии, но и требуемое движение души певца? То есть просто пропеть их недостаточно?

— Если упрощать, то да. Крюковое знамя имеет два значения: движение голоса и определенное духовное состояние. И прежде чем овладеть навыками движения голоса, надо овладеть навыками движения сознания. Именно поэтому богослужебное пение — это не искусство, а аскетическая практика. Искусство — это продолжение необработанного сознания. Даже если это великое сознание, типа Бетховена. А для того чтобы петь в церкви, нужна правильная организация жизни, и она ведет за собой правильно организованный музыкальный материал.

Но ведь это относится не только к знаменному распеву, это все древние знали. Вспомните Платона, который в своем идеальном государстве запрещал определенные лады как развращающие, и рекомендовал другие, воспитывающие мужественного гражданина. Музыкальные структуры обладают не эстетическим, а этическим воздействием.
Wondermoinen
Wondermoinenje citiraoпре 5 дана
И это очень важный момент. Церковное пение — это не просто какая-то эстетика, это результат определенным образом выстроенной жизни, и если ее нет… Когда я воцерковился и перестал быть композитором, я стал частью небольшого, но очень сплоченного сообщества людей, которые под руководством владыки Питирима пытались восстанавливать древнерусское богослужебное пение и петь все это в храмах. Но наше дело потерпело полный крах. Потому что внедрение этой певческой системы в полном объеме неподъемно для современного человека. Не получается просто начать петь в храме то, что там положено петь. То, что ты поешь, налагает на тебя такие требования, которые ты просто не можешь осилить. Для этого нужна определенная аскетическая подготовка.

Богослужебное пение, грубо говоря, двухсоставное: правильное владение голосом — это продолжение правильной жизни.
Lucy Dragancheva
Lucy Draganchevaje citiralaпре 6 дана
И нам сейчас нужно делать радикальные вещи. Сбросить с парохода современности Дюшана, Кейджа и Малевича, как сто лет назад сбрасывали Пушкина, Толстого и Достоевского. Освободиться от их диктата. Потому что весь contemporary art находится под их гнетом, превратился в какую-то остывшую жвачку. Надо через это перешагнуть.
Eldar Salavatov
Eldar Salavatovje citiraoпре 2 месеца
обменивались в письмах короткими фортепианными пьесами
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)