Джудит Керр

Как Гитлер украл розового кролика

    Полина Саваковаje citiralaпре 3 месеца
    Мы вернемся, — заверил папа.

    — Знаю, — ответила Анна.

    Она вспомнила, как они приезжали из Франции в «Гастхоф Цвирн» на каникулы, и добавила:

    — Но это будет уже совсем по-другому. Мы будем здесь чужими. Как ты думаешь, мы станем где-нибудь своими?

    — Не думаю, — ответил папа. — По крайней мере мы уже не сможем чувствовать себя как люди, которые родились и всю жизнь прожили на одном месте. Но мы будем связаны чем-то со множеством разных мест, в которых нам пришлось жить. И в этом тоже что-то есть. Что-то хорошее
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 3 месеца
    Но это будет уже совсем по-другому. Мы будем здесь чужими. Как ты думаешь, мы станем где-нибудь своими?
    — Не думаю, — ответил папа. — По крайней мере мы уже не сможем чувствовать себя как люди, которые родились и всю жизнь прожили на одном месте. Но мы будем связаны чем-то со множеством разных мест, в которых нам пришлось жить. И в этом тоже что-то есть. Что-то хорошее.
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 3 месеца
    Не понимаю, как мы прожили тут два года, — сказала мама.
    Анна погладила красную клеенку, которой был покрыт стол:
    — А мне нравилось…
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 3 месеца
    Анна тоже была довольна: ей казалось, что благодаря стихотворению ее новая одежда окончательно переставала быть пожертвованием. К тому же она впервые в жизни написала стихотворение не про катастрофы.
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 6 месеци
    не думала, что быть евреем настолько ответственно. И она решила про себя, что в отсутствие мамы действительно будет каждый день мыть шею с мылом — чтобы нацисты не смогли сказать, будто евреи ходят с грязной шеей.
    b111123eje citiralaпре 8 месеци
    А перед самым Рождеством случилось несчастье. Дядя Юлиус получил официальное письмо, в котором ему запрещалось посещать зоопарк. Без объяснения причин. Было достаточно того, что бабушка дяди Юлиуса была еврейкой
    b111123eje citiralaпре 8 месеци
    петь йодль — как альпийские пастухи, без слов.
    Лена Мироноваje citiralaпре 9 месеци
    Кто-то получил работу на киностудии в Англии. Кто-то некогда богатый сейчас еле сводит концы с концами в Америке, а его жена работает уборщицей. Известный профессор был арестован и отправлен в концлагерь. (Концлагерь? Потом Анна поняла, что это специальная тюрьма для тех, кто против Гитлера.) Нацисты посадили его на цепь перед собачьей будкой. «Что за глупость?» — подумала Анна. А Омама, которая усматривала какую-то связь между смертью Пумпеля и тем, что делали нацисты, говорила все более нервно.
    Собачья будка стояла у ворот концлагеря, и каждый раз, когда кто-то входил, известный профессор должен был лаять. Его кормили объедками из собачьей миски и не позволяли брать пищу руками.
    Анна чувствовала, что ее начинает подташнивать.
    Ночью известный профессор обязан был спать в конуре. Цепь была настолько короткой, что не позволяла ему встать в полный рост. Через два месяца («Два месяца!..» — подумала Анна) известный профессор сошел с ума. Он до сих пор сидит на цепи перед собачьей будкой и лает, но уже не понимает, что делает.
    У Анны перед глазами внезапно возникла черная стена. Она не могла вздохнуть. Она вцепилась в книжку, притворяясь, что читает. Она не хотела слышать то, что рассказывает Омама; она хотела сбежать от этого, укрыться.
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 10 месеци
    — Я всегда знал, что надо было взять с собой игровой набор, — сказал Макс. — А теперь в него, наверное, Гитлер играет. Вот прямо сейчас и играет…
    — И тискает моего розового кролика, — добавила Анна и засмеялась, но по щекам у нее катились слезы.
    Elen’ Panteleevaje citiralaпре 10 месеци
    До приезда такси делать было совершенно нечего.
    — Давай пройдемся по дому в последний раз, — предложил Макс.
    Они начали с верхнего этажа, а потом спустились вниз. Все в доме выглядело иначе, чем раньше: мелкие вещи упакованы, коврики свернуты; всюду лежали газеты и какие-то узлы. Анна и Макс шли и говорили: «Прощай, папина спальня!.. До свидания, лестница!.. Ступеньки, пока!..»
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    C’est bien pourvu que ça dure", — говорила она, узнав о новой победе сына. Это означало: «Это хорошо, пока это так».
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Поскольку своей бочкообразной комплекцией Пумпель сильно смахивал на Омаму, проделывать все эти трюки ему было тяжеловато.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Омама никуда не ездила без своей таксы по имени Пумпель.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Прощайте. Пусть у вас все будет хорошо!»
    И подпись: «Юлиус»
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    рудное детство…» — подумала она. Прошлое и настоящее отделились друг от друга. Она вспомнила, как они с мамой долго и утомительно ехали из Берлина. Как шел дождь, как она читала книгу, подаренную Гюнтером, и мечтала о том, чтобы у нее было трудное детство, потому что тогда в один прекрасный день она может стать знаменитой. Может, ее желание сбылось? Может, после того как они уехали из Германии, ее детство действительно стало трудным?
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    — Не думаю, — ответил папа. — По крайней мере мы уже не сможем чувствовать себя как люди, которые родились и всю жизнь прожили на одном месте. Но мы будем связаны чем-то со множеством разных мест, в которых нам пришлось жить. И в этом тоже что-то есть. Что-то хорошее.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Осенью дядя Юлиус забегал в зоопарк даже после работы, вечерами. Вся его жизнь была связана с животными. Там была одна обезьянка… Она разрешала дяде Юлиусу гладить ее сквозь прутья клетки…
    А перед самым Рождеством случилось несчастье. Дядя Юлиус получил официальное письмо, в котором ему запрещалось посещать зоопарк. Без объяснения причин. Было достаточно того, что бабушка дяди Юлиуса была еврейкой.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Теперь дядя Юлиус не мог работать ученым-натуралистом. Он нашел себе работу уборщиком на фабрике и вынужден был переехать из своей прежней квартиры в дешевую комнату. Так у него появился новый друг — герр Розенфельд, который жил в соседней комнате. Несмотря на трудности, дядя Юлиус сохранял бодрое расположение духа…
    — Он старался принимать вещи такими, какие они есть, вы же знаете, — рассказывал герр Розенфельд. — Я планировал переехать в Париж и присоединиться к племяннице. Я говорил ему: «Поедем вместе! Нам обоим найдется место в кондитерском деле!» Но он отказался. Он все надеялся, что ситуация в Германии изменится к лучшему.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    Год назад дядю Юлиуса уволили из берлинского Музея естественной истории.
    — Но почему? — спросила мама.
    — Вы прекрасно понимаете почему, — ответил герр Розенфельд. — Его бабушка была еврейкой.
    Лиза Нje citiraoпрошле године
    столько о Наполеоне, сколько о его матери — о том, как она растила детей, не имея никаких средств, как жизнь семьи изменилась благодаря успехам Наполеона и как она пережила своего собственного сына: уже будучи слепой старухой, она еще долго жила после его последнего поражения. Это был первый сценарий, который папа взялся писать. Раньше Анна надеялась, что в «Парижанине» «все решится как-нибудь само собой». Но с тех пор как у газеты начались серьезные проблемы, она стала думать, что судьбоносную роль в их жизни сыграет папин сценарий — хотя пока никаких признаков этого не наблюдалось.
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)