Женщина пишет

Мария Бурова
82Knjige889Pratilaca
О книгах, написанных женщинами.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпрошлог месеца
    ​​​​Для меня литература — самый захватывающий вид путешествия. Открываешь книгу и вот ты уже в совершенно отличных от обычной жизни условиях, разглядываешь местные достопримечательности и неприглядные темные переулки. Американская поэтесса и писательница Майя Анджелу в автобиографическом романе «Поэтому птица в неволе поёт» показала мне первые шестнадцать лет жизни на сегрегированном юге США. В том самом месте, где она пережила насилие, где прочитала первую книгу, где стала первой чёрной кондукторшей трамвая, где успела разочароваться в мире и привыкнуть к нему.

    Когда большую часть жизни мир предстаёт перед тобой через глаза мужчин — привилегированных почти во всем — видишь его совсем иначе. Я не перестаю стараться расширить свои представления о происходящем вокруг, заглянуть туда, куда раньше по самым разным причинам вход был воспрещён, но теперь я знаю туда дорогу, точнее дорог этих теперь бессчетное количество.

    Одна из таких дорог — дорога Майи Анджелу. Самым расширяющим реальность моментом из ее детства в штате Арканзас для меня стала глава про школьный выпускной Майи. Это должен был стать самый счастливый день — восьмиклассница Майя отлично училась, бабушка сшила ей новый красивый наряд, ей подарили часы с Микки-Максом — разве может что-то испортить этот день? Парочка белых, например. Они пришли в школу поздравить ребят. Один из них в своей речи прямым текстом заявил, что максимум любого чёрного школьника, сидящего перед ним — удачная спортивная карьера.

    «Белые дети получат возможность стать Галилеями, мадам Кюри, Эдисонами и Гогенами, а наши мальчики (о девочках речь не шла вовсе) должны попробовать стать Джессами Оуэнсами и Джо Льюисами. <...>

    Ужасно быть чернокожей и не иметь права распоряжаться своей жизнью. Жестоко быть молодой, когда тебя уже выучили сидеть смирно и выслушивать обвинения против собственного цвета кожи, не имея возможности защититься. Зря мы все не умерли».

    Эта книга лишь первая часть автобиографического цикла Анджелу из семи книг, последнюю из которых она выпустила в 2013 году. Первая часть, написанная в 1969 году, посвящена времени от трёх до шестнадцати лет, до рождения первого ребёнка Майи. Надеюсь, Popcorn books издаст и остальные шесть частей, где я увижу, как героиня становилась собой.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 2 месеца
    Вторая часть истории о сёстрах Уиддершинс - приключений ещё больше, только теперь ещё и с пиратами! Читается по-прежнему за пару вечеров.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 2 месеца
    ​​«Зависимость» - книга настолько прекрасно бесстрашная, что нарочно и не придумаешь. Жизнь датской писательницы, родившейся в 1917 году и покончившей с собой в 1976-м, была удивительной и неидеальной. Все, что она хотела - это писать стихи и романы. Все, чего ждал от неё мир - поскорей найти мужа и родить детей. Женщин-поэтов не бывает, сказал ей когда-то отец. Как хорошо, что она ему не поверила. Тове пыталась успеть все и прожила самую необычную из обычных жизней. Спасибо, что все записала. Очень надеюсь, что на русском издадут все ее 40 книг.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 2 месеца
    Десять лет шотландская писательница Эми Липтрот жила вдалеке от своей семьи: в восемнадцать она покинула Оркнейские острова между Атлантическим океаном и Северным морем и уехала в Лондон, надеясь, что там наконец заживет комфортно и гламурно без ветров, морских приливов и овец. Тут Эми я могу понять: будучи подростком трудно оценить прелести жизни на ферме, хочется быть в центре событий. Но постепенно городская жизнь превращает большие надежды в фатальные неудачи. Эми начинает пить - она будет зависимой от алкоголя до 28 лет. После трёх месяцев в реабилитационном центре, она отправляется в путешествие подлиннее - возвращается на родные далекие острова и начинает искать новую трезвую себя.

    Все два года трезвости вдали от большого города, переезжая с одного малонаселенного острова на еще более уединенный, она пытается понять, чем заменить крепкие напитки, которыми раньше был наполнен весь ее день. Кто такая Эми Липтрот без десятой по счету бутылки пива? Может быть астроном, орнитолог, дайвер или все же геолог? На страницах этой книги она перебирает разные занятия и открывает десятки вкладок «Википедии» в попытке изучить мир вокруг себя. Но исследует ли она коростелей по заданию Королевского общества защиты птиц или карту звездного неба - все дороги ведут Эми к самой себе. Каждое новое знание она преобразует в метафору.

    «Бывают в моей жизни величественные моменты, когда во время прогулок на холме я наслаждаюсь свежим воздухом и свободой. Я думаю тогда о своей личной геологии. Мое тело - континент. Ночью в нем происходит множество процессов. Я страдаю бруксизмом и скрежещу во сне зубами, как тектоническими плитами. Когда я моргаю, мерцает солнце, мое дыхание гонит по небу облака, а в унисон с биением моего сердца на берег накатывают волны. Стоит мне чихнуть, сверкает молния, каждый мой оргазм сопровождается землетрясением. Мысы островов поднимаются над морем, как мои коленки над водой, когда я лежу в ванне, каждая моя веснушка - достопримечательность, каждая слеза - река. А тектонические плиты и каменные соборы - мои любовники».

    Книгу с трудом, но все же можно читать как путеводитель по Оркнейским островам, такую расширенную энциклопедию о местной природе и географии. Но моими любимыми моментами в книге были те, где Эми отрывалась от науки и возвращалась к своей жизни. Меня поражала ясность взгляда, который Эми устремляла в пропасть своей жизни. Трезвость - это ежедневная и временами утомительная борьба. Она выбралась, поделилась с миром, но это только середина пути.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 2 месеца
    Пока в нашем славном государстве все ещё переиздают «Домострой», на русский язык перевели «Что бы сказали знаменитые феминистки?» Таби Джексон Джи и Фрейи Роуз - по-настоящему полезную книгу, с помощью которой можно устроить спиритический сеанс с самыми разными феминистками и обкашлять действительно важные вопросики. Вот небольшой список: кто должен идти в декрет, почему я зарабатываю меньше коллег-мужчин, может ли мой парень быть феминистом, почему я все время считаю себя толстой, а гетеросексуальна ли я вообще? Отвечают Эммелин Панкхерст, Клара Цеткин, Анджела Дэвис, белл хукс, Симона де Бовуар, Мария Алехина, Глория Стайнем и другие. К российской действительности приложить ответы не всегда представляется возможным, но для первого знакомства с самыми разными феминизмами подойдёт.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 4 месеца
    В этой книги есть очень интересный приём! Дело в том, что главная героиня - бедная сирота из Парижа по имени Софи - попадает вместе со своей ещё совсем маленькой воспитанницей Аделью в Англию, в ...ширское графство, где живет угадайте у кого? У мистера Рочестера, того самого, что силой держит на чердаке уже десять лет жену с якобы психическим расстройством и который вот-вот попытается жениться на юной Джейн Эйр. Что круто Питцорно совсем другими глазами смотрит на эти отношения и особенно на самого Рочестера, который ни коим образом не покажется вам положительным героем, заслуживающим счастья. Он лжец, тиран и расист. Совсем не тот герой, которым был в глазах Джейн, но при этом более реалистичный. В прошлых столетиях, чтобы посчитать женщину сумасшедшей, ни к каким серьёзным психологическим процедурам не прибегали. Женщина могла просто на кого-то накричать или ударить обидчика - и все, несите смирительную рубашку. Именно это и произошло с Бертой Мейсон, женой мистера Рочестера с Ямайки.

    В целом роман более яростно настроен против рабства и богачей, чем против угнетения женщин. Но для 1830-х годов (действие романа разворачивается именно в эти времена) это в принципе более близкое к реальному положению дел соотношение.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 4 месеца
    Исследовательница Натали Земон Дэвис работает в области гендерной истории. Ее книга «Дамы на обочине» (1995) предлагает увидеть мир прошлого через женский опыт. Книга рассказывает о судьбах трех героинь — иудейки Гликль бас Иуда Лейб, католички Мари Гюйар дель Энкарнасьон и протестантки Марии Сибиллы Мериан, — родившихся в XVII веке в европейских странах. Их дневники, письма и путевые заметки Дэвис принялась анализировать не случайно. Все трое жили в городе и родились в семьях простолюдинов. Их маргинальное положение в обществе предоставило им уникальную возможностью заниматься тем, что нравится только им. Мария Сибилла изучала насекомых, Гликль управляла семейным бизнесом, а Мари проповедовала во французских колониях. Эта книга рушит границы общепринятых представлений о положении женщин. При определенных обстоятельствах даже в Новое время им удавалось превзойти чужие ожидания.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 4 месеца
    В книге культуролога и гендерной исследовательницы Олеси Авраменко под оптикой гендерных исследований впервые оказалось неподцензурное искусство. Она анализирует картины, инсталляции и скульптуры, читает дневники, мемуары и самиздат, а еще берет интервью у очевидцев процесса — Иосифа Бакштейна, Ирины Наховой, Елены Елагиной, Игоря Макаревича и других художников, критиков и искусствоведов.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 4 месеца
    Пока текстовый редактор упорно предлагает заменить «интеллектуалок» на «интеллектуалов», Мишель Дин пишет их биографии. Дороти Паркер и Ребекка Уэст, Ханна Арендт и Сьюзен Зонтаг, Джоан Дидион и Нора Эфрон — они писали о политике, материнстве, фотографии, литературе, за что их чаще всего называли именно нахалками. И это еще самое безобидное определение для женщин, которые смели высказывать свое мнение в XX веке — во времена, когда их только начали массово воспринимать всерьез.
  • Мария Буровапре 4 месеца
    Единственный в своем роде комикс о женском движении и женском образовании в Российской империи. Полтора столетия назад Мария Трубникова, Надежда Стасова и Анна Философова боролись за право женщин учиться. Их главная победа случилась в 1878 году. Тогда в Санкт-Петербурге наконец открылось первое высшее учебное заведение для женщин — Бестужевские курсы. В тот же год туда поступили 814 выпускниц гимназий. Могло быть и больше, но им требовалось разрешение от мужа или отца.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 5 месеци
    Поэтессу и писательницу Ирину Ратушинскую арестовали в Киеве в 1982 году за антисоветскую агитацию. Четыре года она провела в женской колонии строгого режима для «особо опасных государственных преступников» в Мордовии. Это время в сборнике, изданном Музеем истории ГУЛАГа, и описано. Документальная проза и много стихов. Это единственная книга о женском политическом лагере строгого режима постсталинской эпохи. Здесь много важного про быт, систему лагерей, характеры людей и неожиданные открытия. И, к сожалению, очень много параллелей с днем сегодняшним.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 6 месеци
    ​​Экология, феминизм, ирония, астрология, череда убийств в глухой деревеньке — соединяем и получаем в меру остросюжетный детектив «Веди свой плуг по костям мертвецов» от моей любимой польской писательницы Ольги Токарчук.

    Главная героиня — одинокая женщина лет пятидесяти, точную цифру не найти. Живет в польской глуши на границе с Чехией. Связь там ловит только в определенных местах, вокруг одни сугробы да соседи-охотники. Их то пани Душейко всем сердцем и ненавидит — у неё с этим миром особенная связь и каждое убийство косули или лисицы для неё все равно, что кончина ближайшего родственника. Но однажды приходят и хорошие новости — ряды охотников порядком сократились: мрут один за другим при загадочных обстоятельствах. У Душейко, конечно, есть своя теория — животные начали мстить. Она не стесняется поделиться этой мыслью с полицейскими, но те крутят пальцем у виска и смеются. Но поверьте, веселье в этой местности быстро сойдёт на нет. Как и ваше желание поскорей узнать, кто же убийца. Это хоть и детектив по форме, но все самое интересное Токарчук спрятала где-то между очередным мертвым телом и ордером на арест предполагаемого убийцы. Душейко видит мир по-особенному и рада поделиться своими гипотезами, не только по поводу очередного трупа. Вот одна из моих любимых ее теорий:

    «Официальные имена и фамилии просто бессмысленны. Никто их не помнит, настолько они оторваны от личности и банальны, потому что ничем ее не напоминают. К тому же, каждое поколение имеет собственную моду и на тебе, ни с того, ни с сего, всех зовут Малгожата, Патрик или, не дай Бог, Янина. Поэтому я стараюсь никогда не использовать имен и фамилий, а использую прозвища, которые приходят в голову сами, когда мы впервые кого-то видим. Я уверена, что это самый правильный способ использования языка, совсем не похожий на жонглирование словами, лишенными значений. <...> Мне кажется, каждый из нас видит другого Человека по-своему, поэтому имеет право дать ему имя, которое он считает соответствующим и подходящим. Таким образом, мы становимся многоименными. У нас столько имен, со сколькими людьми мы общаемся. Я назвала Сверщинского Матогой и думаю, это прозвище хорошо передавало его Сущность и Свойства».
  • nedostupno
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 6 месеци
    Больше двадцати лет Дебора Фельдман жила среди запретов. Она родилась и выросла в ультраортодоксальной еврейской общине в Бруклине, где каждый ее шаг был под контролем старших. Самостоятельно она не могла выбрать ни одежду, ни будущего мужа. Тайком она читала светские книги — поттериану, «Матильду» и «Маленьких женщин» — и мечтала, что однажды и она сможет просто быть собой. Точнее, оставит себя прошлую — ненастоящую, играющую роль примерной еврейской девушки, и познакомится с собой будущей — свободной, той, что не оглядывается в страхе по сторонам.

    «Я тоже хочу быть женщиной, которая сама творит чудеса, не дожидаясь воли Бога»

    Это время пришло, пусть и не быстро: сбежать Деборе удалось только в 23 года. Сначала она жила в Нью-Йорке, а потом вместе с сыном переехала в Берлин. В 2012 году Фельдман издала биографию, в которой подробно описала жизнь в общине — патриархальные, травмирующие традиции и собственные страхи. С каждой страницей она словно сбрасывала очередной камень с души, чтобы в конце концов примирить свое прошлое и настоящее.

    «Почему я решилась высказаться? Кто-то должен был это сделать, и так вышло, что этим человеком оказалась я. Несмотря на то что первым моим инстинктом было сохранить свое прошлое в секрете, я рада, что написала «Неортодоксальную». Меня больше не мучают стыд и тревога, которые сопутствуют хасидскому прошлому. Напротив, озвучив свою историю, я ощутила прилив сил. Приятно рассказать все без утайки и знать, что это побуждает других поступить так же. Я с воодушевлением наблюдала, как после выхода книги такие же бунтари, как я, выступали из тени: кто-то писал серьезные статьи в поддержку образовательной реформы, кто-то соглашался рассказать о пережитом насилии. Их труды вселяют в меня надежду, и я знаю, что это только начало»

    В 2020 году Netflix выпустил мини-сериал по мотивам книги Деборы. Я сначала посмотрела его, а потом взялась и за первоисточник. Получилось два абсолютно самостоятельных произведения: одно другого не замещает, так что смело беритесь за них в произвольном порядке. Следить за побегом навстречу себе — увлекательно в любом формате.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 6 месеци
    ​​«Детство» и «Юность» — две части автобиографической трилогии датской писательницы и поэтессы Тове Дитлевсен. Эти две тоненькие книги — горькое путешествие во времени и вглубь себя, написанные когда сама Дитлевсен прожила уже полстолетия.

    Героиня Тове родилась в рабочем районе Копенгагена на три года раньше своей создательницы — в 1914 году. Ее отца, кочегара, то и дело увольняли, а мать занималась воспитанием детей, точнее, контролировала каждый их шаг. Все родительские надежды были связаны с единственным сыном Эдвином, старшим братом Тове, а вот от дочери ждали скорейшего брака с человеком, который сможет ее содержать. Семья и соседские дети считали Тове странной — она любила читать книги, вела себя тихо и осторожно. Сама Тове для описания своего детства находила далекие от привычного восприятия этой поры эпитеты: «Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться»

    или

    «Детство никогда не бывает впору. Только когда оно отпадает, как мертвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни. Большинство взрослых считают, что у них было счастливое детство и, может быть, даже сами в это верят, но только не я. Думаю, что им просто посчастливилось его забыть»

    Ее спасением от окрашенных в серое первых восемнадцати лет жизни была поэзия. В моменты страха и одиночества она писала стихи и очень надеялась, что однажды сможет издать их. Рифмы о недоступных ей чувствах стали ее способом сбежать от реальности: в ее стихах нет ни споров родителей, ни идеального брата, ни школы.

    Заглядывать в мир Тове вам может быть страшно неуютно — судьбы в основном рушатся, на подходе вторая мировая. От такой реальности не стоит ждать подбадривающих объятий. Прошлое Тове было бедным, нервным, болезненным, но параллельно всему этому креп ее голос, которым она очень хотела поделиться, несмотря ни на что. Она росла с большой надеждой, что однажды все обязательно изменится. Очень хотелось в это верить вместе с ней, но увы.

    Пару дней назад я послушала прямой эфир с издательницей No kidding press Сашей Шадриной, где она так говорит о заключительной части этой трилогии: «сюжет мчится на всех порах в ад». Кажется, что к финалу мир окончательно подвёл Тове. Но мне все же хочется запомнить то упрямство, с которым она проживала детство и юность, не вычеркивая горе и стыд, а добавляя их в копилку опыта наравне с мимолётной радостью. В моей голове у неё все получилось.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 7 месеци
    ​Подростковый роман Кэмрин Гарретт как будто из раздела фэнтези: такой в нем калейдоскоп идентичностей, что первое время даже не верится, что так бывает. Так и правда бывает редко, в основном принято быть понятным, а если хоть чем-то отличаешься — спокойной жизни не жди, все будут пытаться уличить тебя в испорченности, игре на публику или какая там версия сейчас в тренде? Здесь этап осуждения чужих сексуальных предпочтений пройден, но зато до сих пор существует допотопный страх перед вирусом иммунодефицита человека.

    17-летняя Симона живет вместе с двумя отцами, режиссирует школьный мюзикл, а ещё у неё ВИЧ. Впервые мы встречаем героиню в приемной у гинеколога, к которому она идёт, чтобы узнать, как безопасно заниматься сексом. Симона влюбилась и ей совсем не нравится тезис, что лучший способ предохранения — это воздержание. Да, осторожной быть стоит, но и физической близости ей очень хочется. Вот только перспективы счастливого будущего в объятьях симпатичного одноклассника омрачает анонимная записка: «Я знаю, что у тебя ВИЧ. Если ты до Дня благодарения не перестанешь ошиваться с Майлзом, это узнают и все остальные».

    Угроза бьет точно в цель. Симоне уже приходилось уходить из школы, после того, как ее подруга всем рассказала о ее положительном статусе. К директору тогда тут же посыпались письма от обеспокоенных родителей, чьи дети не должны рисковать жизнью рядом с такой ученицей.

    У Гаррет (она написала этот роман в 19 лет!) ловко выходит вписать в сюжет парадокс: с одной стороны, все такие продвинутые в этой квир-вселенной, а с другой, про ВИЧ все ещё думают на уровне пятидесятилетней давности. Секрет Симоны в итоге станет известен всей школе, но в отличие от прошлого раза у нее получится с этим справиться. Она — не диагноз, осталось сказать это вслух и идти дальше.

    «Мой ВИЧ для вас не угроза, а вот ваше незнание для меня — да. Меня травили, притесняли, говорили, что мне в этой школе не место. Знаете, почему мы не открываем свой ВИЧ-статус? Потому что это опасно. За такое людей калечат и даже убивают. Только я должна решать, разглашать мне его или нет. Меня этого выбора лишили. Но я не намерена лишиться и мюзикла. Я заслужила здесь быть».

    Замечательно, что есть такая книга. Замечательно, что ее написала совсем молодая девушка, которая решила давать голос тем, кого сама в книгах не нашла. Хочется закинуть парочку экземпляров в каждую школьную библиотеку.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 8 месеци
    Книгу «Франкенштейн, или Современный Прометей» издали, когда Мэри было 20 лет. В 1823 году по ней поставили спектакль, а еще через девяносто лет — первый фильм. По мнению писателя и исследователя Брайана Олдисса, именно «Франкенштейн» стоит считать первым в истории научно-фантастическим романом. Но идеальная страшилка для Хэллоуина — это пожалуй самое простое определение, которое можно дать тексту Мэри Шелли. В конце концов самый страшный персонаж ее романа — это высокомерие. А мне сегодняшней и вовсе кажется, что это очень подробное описание мира, который поглотила токсичная маскулинность. Будь у Виктора Франкенштейна эмпатия, монстру бы не пришлось придумывать злобный план по уничтожению всех его близких родственников. В общем, актуальное чтение на все времена.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 8 месеци
    Старые сюжеты — поднадоели, новые и ироничные — очень даже приветствую. Этим летом вышел небольшой сборник переписанных сказок о Золушке, Русалочке, Спящей Красавице и других принцессах, чьи сюжетные линии очень долго четко соответствовали старым патриархатным порядкам. Но те времена далеко позади, так что авторы этой книги без особого трепета переписали сказочные биографии на свой лад. Русалочке вместе с ногами достался ещё и клитор, радости от которого больше, чем от незнакомого моряка, Золушка решила, что лучше уж получить образование, а не предложение о замужестве, а Спящая Красавица не оценила сексуальные домогательства неизвестного ей мужчины. Звучит как страшный сон половины пользователей фейсбука, это и радует.

    И пока автор «Горького» «понятия не имеет, как эта книга приближает воплощение в жизнь идеалов феминизма», мы порадуемся, что такие книги издают и нам есть для разнообразия, что подарить девочкам-подросткам или себе.
    Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 10 месеци
    Элизабет Виже-Лабрен, Констанция Майер, Аделаида Лабиль-Гиар и Гортензия Одебор-Леско. Картины только этих четырёх художниц выставлялись в Лувре в начале XX века. Немка Паула Модерзон-Беккер (1856–1907) даже и не рассчитывала. Она рисовала много и неистово, но при жизни продала всего три работы, а после смерти слава ее распространилась только на Германию. Французская писательница Мари Дарьесек написала ее биографию в 2016 году. Она хотела показать миру «женщину, которая пишет в одиночестве и чьи картины не видны». Женщину, что рисовала женщин как есть, и женщину, что первой нарисовала свой обнаженный автопортрет.

    «Паула писала настоящих женщин. Я бы даже сказала по-настоящему обнаженную натуру, сбросившую с себя мужской взгляд. Эти женщины не позируют перед мужчиной; Паула увидела их — не через призму мужского желания, подавленности, собственничества, доминирования и стремления противопоставить. На картинах Модерзон-Беккер женщины не соблазнительны (как у Жерве) и не экзотичны (как у Гогена), они не дразнят (Мане) и не выставлены жертвами (Дега), не отчаянные (Тулуз-Лотрек), не рыхлые (Ренуар) и не исполинские (Пикассо), не статные (Пюви де Шаванн) и не воздушные (Каролюс-Дюран). Паула не пытается взять реванш. Она не пытается что-то доказать. Никого не оценивает. Она показывает то, что видит»

    Паула была очень увлечённой художницей, другие занятия даже не рассматривала. В
    книге много прекрасных цитат из ее дневников и писем, где она усердно трудится, размышляет о будущем и ждёт момента, когда будет гордиться тем, что она художница: «„Я становлюсь кем-то“. Эта мантра все звучит в письмах Паулы. Не Модерзон, не Беккер — кто-то». Паула часто сбегала от мужа в Париж, где в одиночестве рисовала-рисовала-рисовала. Автопортреты, портреты маленьких девочек, портреты матерей, кормящих грудью. Дарьесек подробно описывает, чем они так хороши. Но ещё очевиднее из текста видна ее любовь.

    «Я хочу показать ее картины, рассказать о ее жизни. Я не просто хочу воздать ей по заслугам: я хочу совершить чудо, чтобы она была здесь»

    Добавлю, что в пару к этой книге отлично подходит дневник Марии Башкирцевой (его читала и Паула) — художницы, что также пыталась свободно творить во времена, когда женщин не допускали в классы с обнаженными натурщиками и всячески высмеивали их попытки творить. Я же нашла в этой книге идеальное пожелание себе на годы вперёд:

    Я — это я
    и надеюсь все больше и больше становиться собой
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 10 месеци
    Путешествия во времени, ведьмы, волшебные предметы, семейное проклятие, сестринство, дружба, приключения — стопроцентное попадание в мои читательские интересы. Рассказываю, что под очень красивой обложкой.

    Бетти 13 лет и у неё вечный локдаун. Из-за колдовского проклятия ни она, ни две ее сёстры, ни бабушка, ни вообще ни одна женщина из рода Уиддершинс не может покинуть родного острова Вороний камень — сразу смерть. Такое себе обстоятельство, если учесть, что Бетти еще с детства коллекционирует карты и каждый день планирует побег. Все эти мечты у неё были ровно до тринадцатого дня рождения, когда бабушка наконец рассказала ей, что их семья обречена и ей стоит смириться с участью помощницы по хозяйству в деревенском трактире «Потайной карман».

    Тихо жить дальше не получается, да и не хочется, так что судьба и автор заводит сестёр в ближайшую темницу, где находится узник, который обещает рассказать, как нейтрализовать беду. Всего-то нужно его освободить. Благо кроме проклятия девчонкам в наследство перешло три волшебных предмета. Нет, это не мантия-невидимка, воскрешающий камень и бузинная палочка. В этой вселенной — это матрешка, зеркало и сумка. Первая — помогает исчезать, второе — общаться с теми, кто далеко, третья — перемешаться в пространстве. Классно скажете вы, но впереди, конечно, предательство и сражения в неравной весовой категории. Сказка длится 400 страниц, я осилила за вечер. Прямо как в лучшие времена, когда хватало ночи, чтобы прочитать новую часть поттерианы. И кстати, книга заканчивается так, что можно судорожно не хвататься за голову «А когда же следущая часть?». Продолжение есть (пока только на английском), но можно обойтись и без него. «Щепотка магии» хороша сама по себе.
  • Мария Буроваje dodala knjigu na policu za knjigeЖенщина пишетпре 10 месеци
    Быть женщиной не всегда классно. Особенно, когда возвращайся домой одна через какой-нибудь пустырь или выпиваешь на вечеринке в компании незнакомых людей, или когда выходишь из переполненного кинозала и даже не хочешь представлять какая там очередь в туалет. У этих примеров разный уровень опасности, но объединяет их вот что: их можно было бы избежать, будь в обиходе ученых, политиков и градостроителей достаточно данных о женщинах. Сейчас в большинстве отчётов и исследований фигурируют люди универсальные, то есть мужчины, опыт которых может быть очень далёк от опыта женщин.

    Журналистка и активистка Кэролайн Криадо Перес собрала сотни несправедливостей и переложила их на язык статистики. Ее книга полна данных, которые не учитывают женщин и их потребностей в самых разных сферах: в повседневной жизни, на рабочем месте, в кабинете врача, на автобусной остановке. Да что там, сексизм проявляется даже про уборке снега на городских улицах.

    Мы все разные, но мы равны — формула не новая, но все еще работающая с перебоями. У неё вот прямо многовековая история.

    Опыт — пока ещё не гендерно нейтральная категория, и пора бы уже это учитывать в обязательном порядке. Хочется быть в этом мире на своём месте, а пока как будто в гостях. Книга Перес имеет огромный эффект узнавания, а ещё огромный просветительский потенциал. Важно, чтобы у неё было много читательниц и читателей.
fb2epub
Prevucite i otpustite datoteke (ne više od 5 odjednom)